Чтобы сохранить политическую систему, необходима революция в стратегическом планировании

В минувший праздничный день тысячи людей вышли на улицы по всей России — не только для того, чтобы отметить День России, но и для того, чтобы выразить вотум недоверия текущей государственной власти. Люди недовольны коррупцией, ангажированностью судов, ненадежностью института частной собственности, слабостью экономической политики, цензурой, политическими репрессиями. Представители всех слоев и профессий, молодежь и люди зрелого возраста, москвичи и жители провинции требуют перемен.

 

На первый взгляд проблемы в нашей стране кажутся сложными, глубокими и неразрешимыми, исторически-, политически-запутанными. Не совсем понятно, как к ним можно подступиться. Но в пределах данной заметки я бы хотел выдвинуть противоположную точку зрения. Что если национальные российские проблемы на самом деле поверхностны и легко разрешимы?

 

Почему я смею высказывать такую смехотворную на первый взгляд мысль?

 

Меня убедил в ней император Марк Аврелий. Основная проблема человека, подчеркнул самый известный из философов-стоиков, в том что мы путаем вещи, которые находятся под нашим контролем, с вещами, которые находятся вне нашего контроля. Мы пытаемся контролировать нам неподвластное и одновременно упускаем то единственное, что находится полностью в нашей власти.

 

«Вы имеете власть над своим разумом — но не над событиями. Уразумев это, вы обретете силу», — написал император-мыслитель в своей книге.

 

Проблема не в пучине событий, не в колее истории, не в глубине бессознательного, не в гуще социальных, политических, психологических, дипломатических и физиологических хитросплетений, говорит нам самый мудрый из римских императоров. Проблема — «на поверхности», на уровне нашего сознания, на уровне разума.

 

Что такое разум, спросите вы? Отвечаю: разум — это процесс стратегического планирования. Разум есть попытка рационального контроля за перспективным развитием ситуации, воплощаемая в процедуре стратегического планирования. (Все остальные процессы в обществе преисполнены эмоциональных, иррациональных, подсознательных тенденций; включая науку: вспомните яблоко Ньютона или открытие Менделеевым системы элементов во сне.)

 

По долгу профессии довелось столкнуться с тем, как осуществляется в России на всех уровнях процедура стратегического планирования, или создание долгосрочных планов развития. Осуществляется это дело у нас из рук вон плохо, просто непрофессионально и по-дилетантски. См., например, испепеляющую сатиру на российскую школу стратегического планирования, приведенную в весенней статье философа Александра Рубцова: http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/03/27/682764-strategiya-dezhavyu

 

Текущие подходы к выработке государственных стратегий являются упражнениями в бездействии, в них сквозит паралич анализа, обсессивно-компульсивное застревание на прошлых решениях, передозировка консенсуса, расфокусированность приоритетов. Проблемно-ориентированные стратегии, стратегии «алых океанов» — преобладают над возможностно-ориентированными стратегиями, или стратегиями «голубых океанов». Стратегическое мышление в России является реакционным, нелидерским, догоняющим, замкнутым и ограниченным. Стратегия для нас есть «игра с нулевой суммой», попытка «урвать больший кусок пирога», а вовсе не возможность неординарных творческих решений, «увеличивающих пирог».

 

Взять хотя бы недавнее интервью Петра Авена, руководителя "Альфа-банка" (http://hbr-russia.ru/liderstvo/lidery/a21061/?sphrase_id=115341). Нефть продавать не зазорно, говорит он: ведь на экспорте природных ресурсов зиждется тысячелетняя российская история! По сути, современная российская стратегия представляет собой экстраполяцию прошлого — а не поиск, творчество, инновации, созидание и процветание.

 

Мой коллега Евгений Печёрин побывал на ряде стратегических сессий, организованных органами государственной власти различных уровней, и ушел оттуда разочарованный и удрученный. Стратегические сессии представляли дежурные мероприятия, на которых произносились дежурные слова. Что это за стратегические сессии, когда тебе звонят накануне и четко объясняют, какое мнение тебе следует высказать на мероприятии?

 

Вы скажете по привычке, что застой глубже чем метод стратегического планирования, что он фундаментальнее — но я лишь напомню вам о главной ошибке человека, на которую нам указал римский философ. Наши проблемы нисколько не фундаментальнее, чем сфера нашего действительного контроля — наш разум. Историю мы не поменяем, мировую арену — не поменяем, национальный менталитет, состав основных политических сил, нарастающую динамику научно-технического прогресса, подъем Китая, демографические изменения — тоже не поменяем. Поэтому все это можно смело выносить за скобки и фокусироваться на том, что находится в нашей реальной власти — на процедуре стратегического планирования.

 

Как управленцы мы все работаем только языком (устным и письменным). Что значит поменять процедуру стратегического планирования? Это значит — поменять структуру нашего разговора, технологию нашего использования устного и письменного языка при принятии решений. Самое главное требование к управленцу в России — это перейти от узкого, «закуткового», сухого аналитического подхода к формированию стратегических планов и решений к широкому, «конкурентному», насыщенному прагматическому подходу. Стратегии должны быть вскормлены не сокровенными домыслами экономистов-теоретиков, а живым полевым разговором с практиками бизнеса.

 

Революция в стратегическом планировании, которая необходима в России — это «выход из кабинетов», переход от формального создания стратегий к профессионально подготавливаемым и проводимым стратегическим сессиям.

 

Перефразирую мысль Марка Аврелия для России 2017 года: «Вы имеете власть над технологией принятия решений — но не над общественно-политическими процессами. Уразумев это, вы обретете силу».

 

Алексей Пан

Войти в библиотеку компании
243
Войти
в библиотеку компании