Крушение «Титаника» и граница между добром и злом

Некоторые въедливые авторы сделали крайне нелицеприятные выводы о человеческой природе, основываясь на статистике выживших при крушении «Титаника». Но они совершенно не правы в своих выкладках. Статистика ничего нам не скажет о человеческой природе, и зря они ее анализируют.

 

Недавно прочитал у себя в ленте, что при кораблекрушении «Титаника» произошла удивительная вещь. Среди пассажиров первого класса подавляющее большинство выживших — почти 100% — составили женщины и дети. Среди пассажиров второго класса большинство составили женщины и дети. А среди пассажиров третьего, экономического класса выжили практически одни только мужчины. Данная неприглядная история, замечает источник этой новости, описана в книге одного «правого» американского обозревателя либертарианского толка — Фарида Закарии. Какой же вывод из этой статистической зависимости делает автор?

 

Богатым мужчинам хватило благородства пропустить в шлюпки слабых. А «рабочий класс» мол силой расталкивал слабых и забирался в спасательные шлюпки сам. Богатые вели себя лучше бедных! Но в фильме Джеймса Кэмерона, подчеркивает здесь автор данного размышления, все отражено совершенно наоборот. Именно богатые там показаны безнравственно спасающими свою шкуру, «идущими по головам», а бедные — благородно спасающими других и безмолвно принимающими удар на себя. Такова доминирующая идеология, которая нам диктует, что бедные — это хорошие и добрые люди, а богатые — плохие и злые, утверждает автор. А реальная статистика спасшихся при кораблекрушении «Титаника» полностью опровергает данную социалистическую сказку, в которую мы столь охотно верим, ибо нам ее рассказывают со всех сторон.

 

Вместе с тем, обратите внимание, что подобная интерпретация событий — «реабилитация богатых оптом» — есть не что иное как еще одна версия классового взгляда на общество. И эта версия ничуть не лучше марксизма с его классовым сознанием. Просто в данном умозаключении американского консерватора традиционная оценка классов изменена на противоположную: богатые стали хорошими, а бедные плохими. Но как в рамках одного, так и в рамках другого взгляда, значение имеет не личность, но коллектив. Коллектив определяет поступки личности.

 

Но верно ли это?

 

Ведь что-то не так с этой картиной мира.

 

Ведь если это класс отвечает за поступки личности, а не сама личность, то у нас исчезают злодеи. Зло становится просто объективным фактором, закономерно присущей определенной группе людей характеристикой. Человек, который расталкивает и топчет слабых, злодеем не является — ведь все остальные представители его класса ведут себя так же. Он просто исполняет классово предписанную программу. Нам становится нечего предъявить этому человеку. Как можно вменить человеку объективный детерминированный процесс?

 

Второе, что происходит, когда мы соглашаемся на классовый взгляд на человеческую природу, это то, что у нас исчезают герои. Героизм становится просто классовым атрибутом. Человек, который, жертвуя собой, отступает в сторону, чтобы пропустить слабых, вовсе не совершает героического акта — ведь все остальные представители его класса ведут себя так же. Он простой исполнитель своей классовой закономерности. Нам становится не за что его хвалить. Разве можно хвалить индивида за его принадлежность к определенному стаду?

 

Но если так, то тогда становится не понятна и сама исходная претензия, сам изначальный пафос Фарида Закарии. Если мы не можем ни в чем укорить индивида, и не можем ни за что похвалить индивида — то нам не в чем укорять и не за что хвалить и класс! Почему мы должны быть озабочены тем, как, например, вели себя те или иные классы на «Титанике» — или в жизни? Ведь ничего хорошего и ничего плохого там не происходило! Просто индивиды исполняли волю своих классов, своих коллективов, как им это и положено делать, ведь они не могут иначе. Текли объективные процессы, лишенные нравственной оценки. Фариду Закарии, на самом деле, становится не о чем говорить, поскольку исчезает сама почва для того, чтобы он хоть как-то оценивал ситуацию.

 

Таково закономерное развитие классового подхода, «племенной морали». Мораль исчезает в принципе.

 

Это не может быть правдой. Личность не сводится к исполнению воли коллектива. Личность есть нечто гораздо большее чем коллектив. Именно личность является ареной столкновения высших сил действительности.

 

Процитирую Александра Исаевича Солженицына («Архипелаг ГУЛАГ»):

 

Постепенно открылось мне, что линия, разделяющая добро и зло, проходит не между государствами, не между классами, не между партиями — она проходит через каждое человеческое сердце. Линия эта подвижна, она колеблется в нас с годами. Даже в сердце, объятом злом, она удерживает маленький плацдарм добра. Даже в наидобрейшем сердце — неискорененный уголок зла. С тех пор я понял правду всех религий мира: они борются со злом в человеке (в каждом человеке). Нельзя изгнать вовсе зло из мира. Но можно в каждом человеке его потеснить. С тех пор я понял ложь всех революций истории: они уничтожают только современных им носителей зла (а не разбирая впопыхах — и носителей добра), само же зло, еще увеличенным, берут себе в наследство.

 

Личность не может никуда «делегировать» соблюдение границы между добром и злом — ни своему классу, ни народу, ни религии, ни семье. Даже если 100% вашего социального класса или коллектива ведут себя так, а не иначе — бремя отграничения добра от зла, лежащее конкретно на ваших плечах, от этого нисколько не легче. Личность не может быть сведена к группе — это самая главная истина о человеке. Именно эту самую главную истину о человеке бухгалтера социального анализа не понимают и никогда не поймут.

 

Алексей Пан

Войти в библиотеку компании
584
Войти
в библиотеку компании