Неприглядная сторона силы

Российская культура — и управленческая, и общечеловеческая — почитает силу как одну из ведущих ценностей. Но это ложный идеал с низкопробным содержанием.

 

В российском культе величия мне больше всего не нравится комплекс жертвы. Ведь как выглядит державная картина мира? Какие-то рокфеллеры с ротшильдами где-то за океаном потирают ручки и кулуарно решают судьбы России. Но вот теперь-то мы, россияне, наконец-то «встали с колен», собрали свою волю в кулак и им — злодеям и гегемонам — «покажем». Вся идея о силе России подразумевает и зиждется на представлении о том, что у нее есть сильный противник, который изо всех сил ей строит козни и продыху ей не дает.

 

Знаете, кто больше всего говорит о силе и кто больше всего ею озабочен? Правильно, тот, у кого этой силы нет. Слабый. По Фрейду комплекс превосходства появляется как компенсация комплекса неполноценности. Сильный не говорит о силе. Сила ему неинтересна, потому что она и так у него есть. Парадоксальным образом сильный не использует силу: ведь если ты вынужден прибегать к силе, значит ты слаб!

 

Сила — это неустойчивый, зыбкий, сам себя опровергающий идеал и способ действия. Мне кажется нужно переходить от силы как идеала нашей добродетели на всех уровнях — к свободе. Сила слишком примитивная, физическая, лошадиная вещь. Зачем тебе сила? Будь свободен. Зачем крошить кирпичи голыми руками, зачем жить бульдозерно? Делай свободный выбор в пользу других способов действования.

 

Сейчас появилось такое социологическое понятие «Человек Безнадрывный» — человек амбициозный, но вместе с тем ленивый. Этот человек убежден в том, что, если тебе трудно, значит ты неправильно, неэффективно действуешь. Необходимо работать не 12 часов, а головой, считает действующий «без надрыва». Следует добиваться всего с легкостью, либо не добиваться вовсе.

 

Ссылка на репортаж об исследовании о «Человеке Безнадрывном»: https://hbr-russia.ru/biznes-i-obshchestvo/fenomeny/791790

 

Мы в РКГ «Стратегии устойчивого развития» обнаружили, что легкость — это важнейший и крайне недооцениваемый критерий выбора эффективной стратегии. Настоящие прорывные стратегии состоят вовсе не в сворачивании гор, не в героических подвигах, но в простых вещах, которые каждый из нас может начать выполнять по-другому в своей работе.

 

Стратегия — это не упражнение в применении силы. Стратегия — это захватывающая игра по нахождению и воплощению легких возможностей, «низко висящих плодов», «голубых, а не алых океанов». Стратегия — это азарт, любопытство, зуд созидания, а вовсе не «сила есть, ума не надо». Силовые стратегии терпят поражение или приводят к пирровым победам, которые еще хуже поражения.

 

Трагедия в том, что Россия — это страна надрыва и подвига, страна рывка и демонстрации своего величия.

 

Но это ложный кумир, языческий и примитивный.

 

Чем больше Россия с упорством, достойным лучшего применения, брызжа слюной и играя мускулатурой, убеждает всех вокруг и саму себя в своем величии, тем меньше у нее этого величия остается — и всего остального тоже.

 

Алексей Пан

Войти в библиотеку компании
153
Войти
в библиотеку компании