Об истоках национализма и популизма

Радикально контр-интуитивный взгляд на современную политическую конъюнктуру развитых стран.

 

В Америке в последние недели идет просто дым коромыслом в связи с тем, что Дональд Трамп устроил ни много ни мало концентрационный лагерь для иммигрантов на границе с Мексикой — в котором детей отнимают у матерей, и т. п. Одна часть общества рукоплещет этому ужасу, другая скрежещет зубами и рвет волосы на голове.

 

Мое одно-единственное расхождение с политической программой Алексея Навального — с которой я в целом радикально согласен, ибо как и он терпеть не могу коррупцию — связано с тем, что он хочет ввести визовый режим для жителей из стран Средней Азии. Глубоко убежден, что «нет для Господа ни иудея, ни грека», и что у истины, у гуманизма, у справедливости нет ни национальности, ни религии, ни паспорта, ни государственной границы. Была бы моя воля, я бы открыл все границы, убрал все барьеры, поднял все шлагбаумы, уничтожил бы само понятие о колючей проволоке.

 

Но в связи со всей этой волной ксенофобии, национализма, группового эгоизма, которая захлестывает мир — например, буквально пару дней назад премьер-министром Великобритании стал человек, безапелляционно нацеленный на «брекзит»; например, во Франции еле-еле утихло идущее с прошлого года восстание «желтых жилетов» — хочу поделиться следующей поразившей меня версией развития событий.

 

Стандартное представление об истоках современных популистских, анти-иммигрантских, националистических, расистских настроений состоит в том, что эти процессы суть реакция на уничтожение рабочих мест и снижение стабильности. Многие слои населения, в частности средние классы, рабочие классы, «теряют хватку», превращаются в «прекариат», держащийся «на волоске» от экономического падения, в связи с тем, что их позиции поставлены под вопрос идущей глобализацией и автоматизацией. Люди «выходят на баррикады» и «машут шашкой», требуют «восстановления справедливости», требуют былых перспектив и привилегий — потому что они обеднели, потому что они оказались «за бортом» прогресса, в основном играющего на руку богатым и власть предержащим.

 

Но в одном из последних номеров британского журнала The Economist промелькнула ужасная муссируемая в кулуарах теория — что если именно счастье и процветание приводит к нетерпимости и политизированности? Когда люди бедны, они изо всех сил зарабатывают деньги, и им не до высоких духовных поисков. Но вот когда они богаты, когда их базовые потребности удовлетворены — начинаются устремления к тонким смыслам и идеям, и поднимает голову политика, основанная на идентичности (identity-driven politics). Известно, что в канун 1914-го года, в момент повальной зараженности западного общества идеей войны и национальной славы, на дворе стояло небывалое в истории экономическое процветание и благополучие. 2019-й год тоже приходится на конец беспрецедентно длинного периода роста мировой экономики, в момент невероятно низких, никогда не виданных в развитых странах уровней безработицы. У людей все хорошо, у них полным-полно работы, и полным-полно денег — и именно поэтому они начинают себя со всех сторон ощупывать и остро ощущать свою ущемленность и обделенность. Ибо, если бы они были ущемлены и обделены по-настоящему, они бы, не поднимая головы, страдали — вместо того, чтобы гордо бить себя в грудь и требовать справедливости. Вопреки марксистам, вовсе не материальная необходимость руководит миром, а наоборот, отсутствие материальной необходимости, идеи, смыслы — поднимающие свою уродливую голову именно тогда, когда материальная необходимость отступает. Разборки и беспорядки происходят происходят именно «от хорошей жизни».

 

Как вы думаете, есть ли истина в подобной трактовке событий?

 

Алексей Пан

Войти в библиотеку компании
127
Войти
в библиотеку компании